Смерть луны

«Фредерик Шопен, так мирно спящий на кладбище Парижа, неподалеку от Мюссе, Фредерик Шопен, чьи мазурки прозвенели по всей Европе, не представлял себе, как много горя причинит он Леве Гойху из Одессы...»

Замечательные рассказы Веры Инбер, в свое время столь популярные, сегодня помнят немногие. Особенно хороши ранние, полные искренности и сердечной теплоты, написанные до того, как Инбер стала советским классиком. В сборник вошли тринадцать рассказов, написанных в 1924–1938 годах.

Коротко об авторе
Вера Михайловна Инбер родилась в Одессе в 1890 году. Её мать, Ирма Шпенцер, преподавала русскую словесность и была директором еврейской школы для девочек, а отец, Моисей Шпенцер, возглавлял научное издательство «Матезис». В их семье жил двоюродный брат матери – Лейба Бронштейн, которого позже весь мир узнал как Льва Давидовича Троцкого. С ним Вера подерживала – пока это было возможно – родственные связи, бывала у него в Кремле, посвятила ему несколько стихотворений («При свете ламп – в зеленом свете /Обычно на исходе дня /В шестиколонном кабинете /Вы принимаете меня. /Затянут пол сукном червонным, /И, точно пушки на скале, /Четыре грозных телефона /Блестят на письменном столе…»)

После окончания гимназии Инбер училась на историко-филологическом факультете одесских Высших женских курсов. Свои первые стихи опубликовала в одесских газетах в 1910 году. Затем уехала лечиться в Швейцарию и Францию, где встретила своего первого мужа, журналиста Натана Инбера. У них родилась дочь, будущая писательница Жанна Гаузнер.

В двадцатые годы жила в Москве, печатала прозу и стихи, была участницей «Литературного центра конструктивистов», в который входили В. Луговской, И. Сельвинский, Э. Багрицкий, К. Зелинский, Е. Габрилович и др. Написанные в это время стихи многие помнят до сих пор. Скажем, «Девушку из Нагасаки» («Он капитан, и родина его - Марсель, /Он обожает споры, шум и драки, /Он курит трубку, пьет крепчайший эль /И любит девушку из Нагасаки…»). Инбер работала журналистом, ездила по стране и за рубеж, в качестве корреспондента жила в Париже, Брюсселе и Берлине. В 1920 году вышла замуж за А.Н. Фрумкина, будущего знаменитого академика.

В рассказах Веры Инбер, созданных в 20-х – 30-х годах, завораживает живость и непосредственность, которую трудно найти в более поздних ее произведениях, когда она стала одним из столпов социалистического реализма. Именно такие, ранние ее рассказы и собраны в этой книге.

«Почти три года» – так назвала Вера Инбер свой блокадный дневник. Она осталась в Ленинграде и продолжала писать, выступала по радио, в госпиталях, выезжала на линию фронта. Третий её муж, профессор медицины Илья Давыдович Страшун, работал в одной из клиник осажденного городе. В блокадном Ленинграде умер ее внук. В 1946 году за поэму «Пулковский меридиан» Инбер получила Сталинскую премию.

Положение советского классика обязывало. Она – и не только она – поднимала руку, когда осуждали Б. Пастернака; публиковала статью против Л. Мартынова; писала стихи, прославляющие вождей и советский образ жизни.
«В каком же ежедневном ужасе жила бедная Вера Инбер, если для Всевидящего Глаза она была кругом виновата! – писал Евгений Евтушенко, знавший ее в те годы. – Вдобавок к своему родству с Троцким она, как выяснилось, печаталась в израильских изданиях, переводила с идиша, на котором говорила с детства, и успела в 20-е годы опубликовать прозу, за которую позже вполне могла попасть в обойму безродных космополитов: «Очерки о еврейских погромах», «Печень Хаима Егудовича», «Чеснок в чемодане». Она чувствовала своих родных заложниками родственной дружбы с Троцким. Вот почему у нее были испуганные глаза… Страх, конечно, не оправдывает ее, – добавляет  Евтушенко. – Но нельзя с высокомерной обвинительностью относиться к тем, кто сломался,  ведь мы не испытали всего того, что испытали они».

Для «Черной книги», подготовленной И. Эренбургом, В. Гроссманом и Антифашистским еврейским комитетом в 1944–1946 годах, Инбер написала очерк «Одесса».

Ее дочь умерла в 1962 году. Она прожила еще десять лет: писала стихи, о которых сегодня никто не вспоминает, издавалась, входила в состав официальных делегаций, в редколлегию журнала «Знамя», в правление Союза писателей СССР...

Борис Слуцкий вспоминал о Вере Инбер: «Она спрашивает меня: “Слуцкий, что вы такой мрачный? У вас все в порядке?” – И, выслушав ответ, убежденно говорит: “У меня все в порядке. У меня всегда все в порядке”. И действительно, у нее все в порядке – как почти всю жизнь. Как у дерева, у которого ветки отсохли раньше, чем корни».